Первый лондонский период

  

 

 

П

окупка домов на Стренде еще больше укрепляет социальный статус Лилли. В английском общественном сознании и по сей день обладание своим домом является своего рода знаком и критерием респектабельности.

В 1634 году он уже получает известность, как человек, изучающий тайные науки. Среди клиентов и учеников Лилли все чаще попадаются люди из высшего общества, например, он дает уроки астрологии сэру Джорджу Пекхему. К этому же времени относится и один из самых известных случаев использования Лилли своих познаний в магии.

     Часовщик Его Величества Дейви Рамсей узнал, что в галерее Вестминстерского аббатства были закопаны большие сокровища. Он обратился к епископу Линкольна Дину Вильямсу, и тот разрешил искать сокровища с тем условием, что если они будут найдены,  часть их получит его церковь. Рамсей отыскал некоего Джона Скотта, который якобы умел пользоваться «моисеевыми прутиками», то есть, говоря современным языком, был лозоискателем. К ним присоединился и Лилли.

     Поиск кладов и даже пропавших предметов в то время был весьма непростым занятием. Дело в том, что прятание кладов считалось делом нечистым, беззаконным и даже связанным с колдовством. Прятать клад считалось делом греховным и даже равным продаже души дьяволу, поэтому все клады – это вотчина нечистой силы, и к каждому кладу приставлены злые духи, следящие за его сохранностью. Именно поэтому у Гете Мефистофель идет осматривать клады, как свои владенья:

 

Здесь много старых кладов близ церквей.

Взгляну я, все ль они еще сохранны. 

 

     Было и еще одно весьма затруднительное обстоятельство. Поиск не то что кладов, но даже пропавших вещей мог стать причиной привлечения к суду по закону против колдовства. После смерти в 1603 году королевы Елизаветы I из династии Тюдоров, которая была бездетна, на трон вступил король Джеймс I из династии Стюартов, уже бывший к тому времени королем Шотландии. Во времена Елизаветы, конечно, тоже были процессы против ведьм, но их было немного, гораздо важнее была борьба с католиками и укрепление англиканства. Елизаветинский закон против ведьм был относительно мягок, а главное, не особенно рьяно исполнялся. Король Джеймс же был в этом отношении личностью весьма незаурядной. В его натальной карте присутствует соединение Сатурна и Марса во Льве в двенадцатом доме, доме колдовства, в квадратуре к Венере в Тельце, госпоже десятого дома, на куспиде десятого дома и под влиянием Алголя.

Современники отмечают, что король был мнительным, боялся заговоров и особенно колдовства. Он сделал собственный перевод Библии на английский, а также написал свою «Демонологию». В первый же год своего царствования, Джеймс I издал новый закон о ведьмах, по которому прошли, пожалуй, одни из самых массовых и кровавых охот на ведьм за все историю. По этому закону «если какая-либо персона или персоны, начиная от следующего дня св. Михаила Архангела и далее, возьмут на себя посредством ведьмовства, ворожбы, чародейства или колдовства сказать или объявить, в каком месте какие-либо золотые или серебряные сокровища будут или могут быть найдены или окажутся… чтобы тогда всякая таковая персона или персоны, совершающие такое преступление и являющиеся потому законно обвиненными, пусть за названное преступление будут подвергнуты тюремному заключению на срок в один год без возможности внесения залога или поручительства, и раз в каждую четверть названного года будут в каком-либо городе, где есть рынок, в базарный день или в какое-либо такое время, когда там будет какая-либо ярмарка, поставлены открыто к позорному столбу на шесть часов и будут там открыто исповедовать свои грех и преступление.

 А если какая-либо персона или персоны, будучи однажды обвиненными в тех преступлениях, которые выше упомянуты, вновь сотворят или совершат подобное преступление, то тогда всякий такой преступник, будучи в любом из названных преступлений во второй раз законно и должным образом обвинен и осужден, как сказано выше, пусть будет подвергнут мучительной смерти как злодей или злодеи и потеряют привилегию неподсудности духовенства светскому суду и кладбища». Этот закон был отменен только в 1736 году, и Лилли еще пришлось участвовать в судебном процессе, когда его обвинили в незаконном поиске пропавшего имущества.

     Поэтому, чтобы искать клад «на законных основаниях», необходимо было получить разрешение либо светских властей в виде специального патента, как об этом упоминает Джон Гэдбери в шестой главе своей «Доктрины хорарных вопросов», либо получить разрешение высоких церковных иерархов, как это и сделал Рамсей.

     Зимним вечером Рамсей, Скотт, Лилли и несколько сопровождавших их джентльменов пришли в галерею Вестминстерского аббатства, Рамсей не забыл прихватить с собой внушительный мешок под сокровища. Они стали с помощью прутиков искать место, в котором зарыт клад, и в западной стороне галереи прутики скрестились. Рабочие начали копать в указанном месте и на глубине шести футов наткнулись на гроб, но так как тот не был тяжелым, его решили не открывать, в чем, по словам Лилли, они позже «весьма раскаивались».

     Из галереи компания переместилась в стоящую рядом церковь, и тут, хотя погода была до того тихой, поднялась страшная буря. Прутики больше не двигались, а западная часть церкви готова была рухнуть и погрести под своими обломками неудачливых кладоискателей. Свечи и факелы либо совсем погасли, либо едва горели, почти не давая света. Партнеры Лилли перепугались, а он начал читать заклинания для изгнания духов, в чем преуспел – погода успокоилась. Было уже около полуночи и все разошлись по домам. После этого случая Лилли решил больше никогда не участвовать в подобных приключениях, однако он оставил такой комментарий: «Неудача в этом деле случилась из-за того, что присутствовало слишком много народа, там было более тридцати человек, некоторые посмеивались, другие издевались над нами, так что если бы мы не изгнали демонов, я думаю, большая часть церкви аббатства была бы разрушена. Тот, кто умеет хранить тайну и умен, уверенный и знающий, что он делает, достигнет наилучших результатов в этом».

     Сохранились и другие свидетельства практикования Лилли магии в эти годы. Так он обучал известного врача Джона Эгениуса лозоискательству и использованию талисманов. Как вспоминает Лилли: «… мы сделали несколько печатей для весьма благих целей. Я дал ему истинный ключ к этому, а именно наставил его об их формах, знаках и словах и, наконец, как их оживить, и какое число или числа присвоены каждой планете». Далее он замечает: «Изучающие эти вышеназванные диковины, если они не знакомы изрядно с астрологией, они редко достигнут желаемого результата».

     18 ноября 1634 года Лилли вторично вступает в брак. О своей жене, Джейн Роули, которая, вероятно, принадлежала к секте квакеров, Лилли оставил очень скупые записи, всего несколько фраз, из которых следует, что брак этот нельзя назвать удачным.

     В ноябре 1635 года у Лилли умирает отец, и в этот же месяц он принимает у себя юного Николаса Кульпепера. Лилли демонстрирует Кульпеперу астрологические инструменты, показывает книги, рассказывает о связи астрологии с медициной, предлагает научить его астрологии и дает ему несколько книг.

     Тем временем, в жизни Лилли идет тяжелый период, его самочувствие сильно ухудшается, и не только телесное – внутри происходит тяжелая духовная борьба. Причем причину этого Лилли видит в своих занятиях магией, он отмечает свои значительные успехи в магической практике, но замечает: «Я очень устал от этих занятий, и поэтому сжег все книги, наставлявшие в сих диковинах. Потому что из-за них у меня началась меланхолия, я очень страдал от ипохондрической меланхолии, стал исхудавшим и слабым, и с каждым днем мне становилось все хуже».     

     Напрашивается любопытная параллель с Нострадамусом, который также сжигал оккультные книги и писал: «Еще раз, сын мой, молю тебя отвратить взор от бесплодных мечтаний, иссушающих тело, ввергающих в погибель душу и приводящих в смятение слабый рассудок, ибо тщеславие магии издавна подвергнуто осуждению Священным Писанием и Божественными заповедями. Исключение составляет лишь юдициальная астрология, с помощью которой, благодаря Божественной инспирации, откровению ночных бдений и расчетам, мы получаем предсказания и излагаем их».

  

 

В деревне

 

 

Ч

тобы поправить свое здоровье и обрести душевное равновесие, Лилли решает перебраться жить в деревню, на лоно природы. Он снимает дом в Хершеме в графстве Суррей и в мае 1636 года покидает Лондон ради сельской тишины и покоя.

     За пять лет, проведенных в деревне, Лилли полностью восстановил свои силы, и при этом он не оставлял своих занятий астрологией  и не прекращал практиковать. К этому периоду относится одна из его самых знаменитых карт – карта об украденной рыбе.

 

 

Украденная рыба

 

 

     Живя в деревне в 1637 году, я купил в Лондоне некоторое количество рыбы, чтобы обеспечить себя едой в великий пост. Она прибыла на барже в Уолтон в субботу 10 февраля. Один из перевозчиков вместо того, чтобы принести мне домой мою рыбу, сообщил мне, что их пакгауз был ограблен прошлой ночью, и что моя рыба украдена. Я взял точное время, когда я впервые услышал это сообщение, и построил соответствующую фигуру, стремясь дать себе удовлетворяющий ответ, что сталось с моим имуществом, и, если возможно, вернуть часть из него или все.

      То есть, строго говоря, это не карта хорарного вопроса, а карта события – момента, когда Лилли впервые услышал, что его рыба украдена. Но, как будет видно далее, он рассматривает ее точно по тем же правилам, что и хорарную карту.

      Я сперва рассмотрел, что в углу  нет планеты перегрин, кроме Юпитера, который я нашел на куспиде седьмого дома; я лишился рыбы, поэтому любой джентльмен отнесся бы с презрением к такому товару.

  

      Обычным сигнификатором вора является планета перегрин в угловом доме. В этой карте такая планета только одна – Юпитер, который к тому же и находится на куспиде седьмого дома, значит Юпитер является сигнификатором вора. Юпитер может обозначать знатную персону, но Лилли благоразумно решает, что маловероятно, чтобы джентльмен стал красть рыбу, поэтому, как станет видно далее, он решает, что вор должен быть человеком с юпитерианской внешностью.

 

     Я рассмотрел сигнификацию Юпитера в Скорпионе, влажном знаке, и сигнификатор моего имущества, а именно Меркурий, он был в Рыбах, влажном знаке, а Жребий Фортуны был в Раке, влажном знаке. Благоразумие, совместно с Искусством помогло мне подумать, что тот, у кого мое имущество, должен быть человеком, чьей профессией или призванием было зарабатывать себе на жизнь с помощью воды, и что имущество мое находится в некоем влажном месте или какой-то низко расположенной комнате, поскольку Жребий Фортуны был в Раке, а Луна – в Тельце, в земном знаке.

     Я был уверен, что еще вновь услышу о своем имуществе, поскольку Меркурий, господин моего дома имущества апплицировал к секстилю с Луной, которая была госпожой моего Жребия Фортуны. И хотя без надежды получения его назад, потому что Меркурий, господин моего второго, был в падении и изгнании, но так как он был в своих термах и у него был аспект тригона к Жребию Фортуны, была надежда на некоторую часть имущества.

     В городе Уолтоне не было ни какого лодочника подходившего под описание Юпитера в Скорпионе, я проверил, нет ли там рыбака такого вида; а поскольку Марс, господин 7-го покидал знак Скорпиона, а именно свой собственный, и входил в другой знак, я проверил, не было ли рыбака природы Марса и Юпитера, который недавно продал какой-либо участок земли или оставлял свой собственный дом и перебирался на другое место жительства. Я отыскал одного такого, и его сильно подозревали в воровстве, он был славным малым, жившим около берега Темзы, был рыбаком или человеком, имеющим дело с водой; ибо все сигнификаторы находятся в водных знаках, что доказывает, что тот, кто украл имущество, должен жить у воды или во влажном месте или или быть сильно связанным с водой.

Человек, который был вором, был рыбаком, хорошего телосложения, дородный и полнотелый, со светлым цветом лица и рыжевато-желтыми волосами.

 

     Лилли берет в качестве сигнификаторов вора Юпитер (планету перегрин, находящуюся в угловом доме) и Марс (господина седьмого дома). Он уже решил, что Юпитер обозначает скорее не социальный статус, а внешность вора. Поскольку оба сигнификатора находятся в водном знаке, вор должен быть сильно связан с водой, то есть должен жить около воды или иметь профессию, имеющую отношение к воде. Он находит такого человека, чья внешность, место жительства и профессия отвечают сигнификаторам вора в его карте.

 

     Я взял ордер у мирового судьи и сохранил его в тайне до воскресенья восемнадцатого февраля, и тогда вместе с констеблем и перевозчиком я обыскал тот дом подозреваемого рыбака. Часть своей рыбы я нашел в воде, часть – съеденной, а часть – сохранившейся, все подтвердилось. При обыске случилась такая штука: часть моей рыбы была в мешке, вор украл тот мешок так же, как и рыбу. Перевозчик, чей это был мешок, находился в той же комнате, где был мешок, который ему часто попадался на глаза (будучи чисто выстиранным), сказал женщине из того дома: «Женщина, меня не заботит как, но я получу мой мешок, который пропал той ночью». Женщина ответила, что у нее никогда не было мешка, кроме того, что ее муж принес домой вместе с рыбой в ту ночь. Я уверен, что перевозчик до того раз двадцать смотрел на этот мешок, но не узнал его, потому что женщина его чисто выстирала. Я тяжко посетовал той женщине о семи португальских луковицах, которые я потерял. Она, не зная, что это такое, сделала из них похлебку, как она сказала. Остатки своей рыбы я оставил им бесплатно, пусть даже продажный священник из Уолтона и утверждает, что мне возместили ущерб, уж он-то никогда не замарает себя ложью!

Таким образом, ты видишь, что планета перегрин в углу описывает вора, и что Солнце или Луна в асценденте в эссенциальных достоинствах дают крепкую надежду на раскрытие вора. Аппликация Луны к господину второго доказывает возврат; полный возврат, если и Луна, и господин второго находятся в эссенциальных достоинствах; частичный – если укреплены акцидентально; раскрытие, но без возвращения, если она апплицируют и оба перегрин.                                                                 e

  

 

 

Тем временем…

 

Пока Лилли наслаждался деревенской идиллией, Англия вступила в период грандиозных потрясений. Чтобы понять дальнейший ход событий, нам придется совершить небольшой экскурс в историю Англии XVI-XVII веков.

     В начале XVI столетия Европу охватывает огонь Реформации. Хотя первый ее очаг в Богемии был подавлен, вскоре она разгорелась с новой силой и стала уже необратимой. Вспыхнув в Германии, пожар быстро охватывает одну европейскую страну за другой. В Англии в это время царит религиозное спокойствие. На троне прочно сидит Генрих VIII, у которого еще нет причин ссориться с Папой. Напротив, уже в 1521 году, в самом начале активной деятельности Лютера, Генрих пишет антилютеранский памфлет «Adsertio septem sacramentorum» («В защиту семи таинств» ср.-век. лат.), за что получает от Папы Льва X титул «Defensor fidei» («Защитник веры» лат.). Однако в результате своих матримониальных похождений, Генрих вскоре совершенно рассорился с Ватиканом – в 1534 году Папа Павел III отлучил его от церкви. В ответ Генрих провозгласил полную независимость от Ватикана всего королевства, в том числе и поместной церкви. Так началась английская реформация.

     При Генрихе VIII в английской церкви еще не было серьезных догматических расхождений с католицизмом, эта реформация носила скорее административный характер. Но поскольку административное устройство отчасти базировалось на догматике, а также под влиянием проникающих в Англию идей более радикальных реформаторов, английская церковь стала и догматически отходить от Рима.

     После смерти Генриха на трон взошел его малолетний сын Эдуард, за которого правили регенты. Самой заметной фигурой среди них был Дадли, герцог Нортамберлендский, который был ярым сторонником Реформации. Он изгнал проримскую профессуру из университетов и заложил основы новой, Англиканской церкви. Но через шесть лет после восшествия на престол Эдуард умер, и, несмотря на все усилия Дадли, на трон взошла сестра Эдурда Мария, которая была фанатичной католичкой. Начались жестокие преследования протестантов, кровь лилась рекой – английский народ прозвал ее Кровавой Мэри. Из-за такой политики и из-за своих личных качеств Мария стала очень непопулярной королевой, симпатии народа оказались на стороне ее сестры Елизаветы. Мария обвинила сестру в заговоре, заточила ее в крепость и готова была казнить, но побоялась народного восстания. В 1554 году Мария пошла на еще один, крайне непопулярный шаг – она вышла замуж за короля Испании, страны, которая всегда стояла на страже интересов Рима. Англия практически попала в вассальную зависимость от Испании, но и царствование Марии оказалось недолгим. После ее смерти на трон взошла Елизавета, которая приняла сторону протестантов. Католицизм был побежден, и место государственной религии заняло англиканство.

     Англиканство по своей административной структуре и по обрядовости стоит гораздо ближе к католицизму, чем какое-либо другое направление в протестантизме. Главой Англиканской церкви является король Англии, но фактически всеми церковными делами управляет Архиепископ Кентерберийский. В остальном, во многом сохранилось административное устройство, оставшееся со времен католицизма.

     Однако англиканство не стало единственным реформаторским течением в Англии. Появилось множество других течений, сект, сект в сектах и т.д. Доходило до того, что едва ли не в каждой деревне был свой местный богослов, свои обряды и свое церковное устройство. Но все же, основная масса неангликанских протестантских течений имела некоторую схожесть и представляла из себя смесь кальвинизма и идей ранних английских протестантов XVI века. Обвинив англиканство в папизме и недостаточной чистоте, они объявили себя истинными, чистыми христианами – пуританами.

     Пуританство было крайне неоднородно, в нем возникло множество течений, которые до поры могли спокойно уживаться. Главным поводом к разногласиям послужило административное устройство церкви. Одна часть пуритан (пресвитериане) находилась под сильным влиянием кальвинизма и ратовала за кальвинистскую структуру церкви – централизованную, управляющуюся советами пресвитеров различных уровней. Другая часть выступала за децентрализованную структуру, где каждая община была совершенно самостоятельной – индепенданты или конгрегационалисты.

     В период царствования Елизаветы протестанты различных течений еще составляли единый фронт противостояния католикам – всех объединял общий враг. После смерти Елизаветы, которая была бездетной, на трон вступает король Джеймс, уже бывший к тому времени королем Шотландии. Таким образом, Англия и Шотландия объединились в одно государство, однако в Шотландии безраздельно господствовали пресвитериане, там реформация прошла и раньше, и глубже. При короле Джеймсе в религиозной сфере все еще сохранялась атмосфера революционной вольницы, но рано или поздно это должно было закончиться.

После смерти Джеймса трон унаследовал его сын, Карл. Карл начал понемногу закручивать гайки, стремясь восстановить на подвластной территории вертикаль власти. Ситуация обострилась, когда Архиепископом Кентерберийским стал Вильям Лод. По его совету король решил заменить пресвитерианское устройство шотландской церкви на англиканское. Карл приказал ввести на территории Шотландии институт епископов и перевести богослужение на англиканский обряд. Это вызвало взрыв, начался бунт. В 1638 году шотландцы собрали внушительную армию, чтобы противостоять попыткам силового введения англиканства. В марте следующего года Карл решился на подавление бунта и самолично возглавил поход на Шотландию – это вошло в историю под именем Первой Епископской войны. Несмотря на свое численное превосходство, армия короля была разбита шотландцами, и уже в июне король был вынужден пойти на заключение мира. Однако обе стороны воспринимали это лишь как временную передышку.

     Война с шотландцами не прибавила популярности Карлу – позиции пресвитериан были сильны и в Англии. Кроме того, Карл долгое время жил в Испании и был женат на сестре французского короля, что давало повод объявить его действия по укреплению англиканства попыткой возродить католичество. В результате кризиса, вызванного поражением в войне с шотландцами, Карл был вынужден созвать Парламент и обратиться к нему с просьбой выделить деньги на новую войну. Парламент без большой охоты, но все же согласился, но попутно высказал много критики относительно государственного и церковного устройства. Карлу это не понравилось, и он распустил Парламент. Король обратился за деньгами к Испании и Франции, но серьезной помощи не получил. Тогда он решил обойтись своими силами, вновь собрал армию и двинул ее в Шотландию – началась Вторая Епископская война. Наспех собранная английская армия была легко разбита шотландцами, которые перешли в контрнаступление и вторглись в пределы Англии.

     Эти события совершенно подорвали власть Карла, он уже не имел ни средств, ни армии, ни популярности в народе. Карл вновь созывает Парламент, который на этот раз оказался уже резко оппозиционным. В нем, вошедшем в историю под именем Долгого Парламента, ведущую роль играли пуритане, а на первом этапе – пресвитериане. Парламент выразил недоверие ближайшим советникам короля – Архиепископу Кентерберийскому Вильяму Лоду и графу Стаффордскому. Они были взяты под стражу, а позже казнены. Начался разгром англиканства и введение пуританских обычаев. Король будет вынужден бежать и вступить в открытую вооруженную конфронтацию с взбунтовавшимся Парламентом.

 

     «12 декабря 1618 года комета прошла 26 градусов и 40 минут Девы, который есть градус оппозиции к соединению Сатурна и Юпитера в 25 Рыб [прим. соединение 1643 года]. Прибавь 22 года к 1618, и это даст 1640. Рассмотри склонение кометы, ты найдешь его в 51 [прим. градусе северной широты, широта Лондона]. Комета была тогда вертикальной над многими местами Англии, а в особенности над самим Лондоном. В этот год 1640 в Вестминстере открылся наш Парламент.

     Я беру то время для его начала, в которое Его Величество вошел в Палату Парламента и начал Свою речь, что было в 2 часа 4 минуты пополудни dies praedicti [лат., день, указанный ранее].

 

 

 

 

 

 

     Карта начала речи в Парламенте

 

     Я далек от мысли астрологически судить и публиковать свое суждение о том, каков результат может быть ожидаем от вышеуказанной карты в отношениях между Его Величеством и Парламентом; я очень хочу так вести речь, и в столь точном равновесии, чтобы я мог не оскорбить ни Его Величество, коего я почитаю, как своего принца, ни Парламент, под чьей защитой я сейчас живу, и о поддержке чьих справедливых прав я должен торжественно заявить.

    Углы фигуры двутелые, мутабельные или называемые бикорпоральными. Солнце слегка затмилось и в Скорпионе, самом ядовитом знаке Зодиака. Марс занимает восточный угол в Рыбах, знаке своего тригона. Юпитер является господином асцендента, но не десятого дома, поскольку он не созерцает тот дом. Сатурн, самая высокая планета, представляет Его Величество, он в двенадцатом доме, Солнце и Луна апплицируют к его квадратуре, аспект в фиксированных знаках и из наихудших домов небес. Безусловно, здесь присутствует лукавый дух, который притворяется честным, а все же препятствует примирению короля и Парламента, дух, который не даст Его Величеству понять неподдельное уважение Парламента к Нему, и не даст Парламенту поверить в честные намерения Его Величества по отношению к ним» (Вильям Лилли «Английский профетический Мерлин»).

 

 

 

 

 

 

                 Та же карта, в современном виде

 

 

Возвращение в Лондон

 

 

 

Н 

а фоне этих событий восстановивший свои силы Лилли в сентябре 1641 года, «чувствуя, что можно заработать деньги», возвращается в Лондон и занимает угловой дом на Стренде, который вскоре станет легендарным.

     Вряд ли в это время Лилли сильно интересовался политикой и был сторонником той или иной партии. Вероятно, попав из тихой провинции в бурлящий Лондон, он был несколько растерян. «Я тогда отправился в Лондон, имея неустойчивую точку зрения по поводу церковного устройства; зная, что это необходимо, я всегда любил монархию, но по-прежнему думал, что без Парламента, защищенного в своих справедливых правах, она бы была сведена на нет». Скорее всего, его симпатии были на стороне умеренного крыла пуритан.

     Лилли начинает активно практиковать и очень быстро становится известен и популярен. Число клиентов растет как снежный ком, и можно только поражаться работоспособности Лилли. Он заказал для себя в типографии своего рода рабочие книги, которые по внешнему виду напоминали бухгалтерские, где на каждом развороте были напечатаны по шесть квадратов для карт. Некоторые из этих книг сохранились до наших дней, и, благодаря им, мы можем достаточно хорошо представить себе, как работал Лилли. Обычно, его рабочий день начинался рано утром – активная городская жизнь в те годы начиналась вместе с рассветом. Как правило, в день он принимал по 6 – 8 клиентов. Чаще всего это были хорарные карты, на которые, судя по времени соседних карт, он тратил в среднем по 15 минут. Вероятно, он в начале дня рассчитывал положение планет и в дальнейшем лишь вносил поправку для Луны и пересчитывал дома. Судя по тому, что карты идут подряд без промежутков, в приемной Лилли всегда была маленькая очередь.

     Хотя в этих книгах нет полной интерпретации карт, а есть только некоторые рабочие пометки, тем не менее они представляют из себя довольно интересный предмет для изучения. Например, можно заметить, как Лилли относился к некоторым правилам хорарной астрологии. Так в одной из карт он отмечает свободный ход Луны, подчеркивает это обстоятельство, затем принимает еще одного клиента, а потом следует значительный перерыв, и карты снова возобновляются, уже когда Луна снова апплицирует к какой-либо планете. Видимо, заметив свободный ход Луны, Лилли еще принимает одного клиента, который уже дожидался своей очереди, но прекращает дальнейший прием до тех пор, пока Луна снова не станет апплицирующей.

     Тем временем политическая ситуация все больше накалялась. В начале января 1642 года король решил нанести решительный удар своим противникам. Он явился на заседание Парламента во главе небольшого отряда солдат, желая арестовать пятерых лидеров Парламента, но те успели заблаговременно скрыться. Этот демарш вызвал настолько сильное недовольство населения Лондона, что король был вынужден бежать из столицы, а королева начала активно искать военную помощь за границей. Парламент немедленно принял закон, позволявший ему собрать свои собственные вооруженные силы. Попытки мирных переговоров между королем и Парламентом оказались безрезультатными. Со всех концов страны стали поступать сообщения о стычках роялистов и сторонников Парламента. Наконец, 22 августа 1642 года в Ноттингемском замке король поднял боевой штандарт и объявил войну Парламенту, началась Гражданская война.

     Все это время Лилли находился в пропарламентски настроенном Лондоне, и среди его клиентов было немало людей так или иначе близких к лидерам Парламента. Таким образом, он понемногу стал превращаться в астролога круглоголовых, как называли сторонников Парламента, роялисты. Вероятно, такое название было дано за то, что самые радикально настроенные пуритане носили короткие (по представлениям тех лет) прически. Роялисты же напротив, носили длинные волосы, за что их прозвали «пудели» или «шевалье».

Начавшаяся война открыла для Лилли широкое поле деятельности, и вскоре он начал стяжать себе славу блестящими предсказаниями результатов боевых действий.

 

 

 

  

 

Боевая астрология

 

В 1642 и 1643 я старательно отмечал все важные события, происходившие между королем и Парламентом, и тогда впервые склонился к мысли, что поскольку все дела в подлунном мире зависят от высших причин, то была возможность раскрыть их посредством конфигураций высших тел».

     Военная астрология стала одним из коньков Лилли. Своими удачными предсказаниями исхода сражений, а также правдивости сводок с мест боев и донесений шпионов он завоевывал все большее и большее доверие высокопоставленных персон пропарламентского Лондона, которые все чаще и чаще прибегают к его услугам. Одним из самых ярких примеров является карта вопроса о судьбе принца Руперта.

Принц Богемии Руперт был племянником короля и типичным шевалье – яркий красавец, прекрасный наездник и мастер клинка, бесшабашный и любящий кровавые стычки. Он участвовал во многих войнах по всей Европе и уже с 16 лет был профессиональным военным. Когда король пригласил его возглавить свою кавалерию, Руперту было 23 года.

     Тот, кто предложил вопрос на обсуждение, был очень большим доброжелателем Парламента, предоставивший нам себя и свое состояние, поэтому асцендент и его господин должны обозначать кверента; а, учитывая, что принц Руперт благородный человек или персона высокого положения, он обозначается десятым домом и его господином - знаком Скорпиона, господином его Марсом.

 

28 ноября 1642, 9:23 Лондон

  Источник: Christian Astrology

(1647) 452 стр.

 

 

 

    

 

     Вопрос был задан человеком, который явно находился на стороне Парламента, поэтому можно было бы ожидать, что Лилли возьмет для сигнификации принца Руперта, командира королевской кавалерии и открытого врага Парламента, седьмой дом. Но Лилли принимает во внимание, что Руперт – принц, и берет для его сигнификации десятый дом. Кроме того, Марс явно лучше описывает Руперта, чем Луна, госпожа седьмого дома.

 

     Я должен признаться, в начале найдя Луну в Раке, бросающую свой левый тригон к куспиду десятого, я заключил, что этот человек не будет в очень большой опасности, и что многие простые люди и некоторые более высокого положения будут почитать его, и он найдет большое уважение среди них и особую заботу о своей персоне; и действительно, Юпитер также бросает свой правый тригон к куспиду десятого дома, поэтому я заключил, что нам не суждено уничтожать его, ибо небеса через эту карту указывают обратное.

 

     Лилли находит, что Луна и Юпитер созерцают МС аспектами тригона, поэтому он делает вывод о благосклонности простолюдинов (Луна) и людей высокого положения (Юпитер) к принцу (МС). А также это дает Лилли основание заключить, что Парламент не сможет убить Руперта.

 

     Действительно, я двадцать четыре часа трудился над решением этого вопроса, ибо много могло быть сказано в пользу принца, и о надеждах, связанных с ним; наконец, я пришел к решению, что он не добьется славы на этой войне, так как ни одно из светил не находится в десятом доме или в точном аспекте с его сигнификатором, но наконец, он столкнется с ненавистью и злобой всех или многих из-за своей извращенности и глупого поведения, и в конце отступит бесславно, без любви и дружбы, однако, не будет убит.

 

     Благоприятность карты для Руперта вряд ли порадовала Лилли, а тем более кверента. Лилли решает исследовать карту подробнее и приходит к выводу, что хотя Руперт и останется жив (из-за тригонов Луны и Юпитера), но славы он не добьется, так как нет показателей славы. Пассаж о извращенности и глупом поведении принца можно бы было списать на антипатию Лилли, если бы не следующие астрологические обоснования:

 

     Господин десятого в своем изгнании доказывает его развращенное воображение, и, находясь в фиксированном знаке, показывает его упрямство, вражду, тщеславие и пребывание в своем ошибочном мнении, ибо пусть все планеты помогают в вопросе относительно войны или солдат, если сам Марс, который является сигнификатором этого будет несчастливым или не поддержанным сильно светилами – это так же хорошо, как ничто, человек будет в безопасности, но без славных свершений и действий в войне, хотя бы он никогда не был так храбр.

 

     Слабость сигнификатора характеризует личные качества принца. И далее Лилли делает очень важное и интересное замечание. Речь идет о войне, Марс, помимо того, что он сигнификатор принца, еще и общий управитель войны, солдат и т.д., и поскольку он слаб, то ничего хорошего от войны ожидать не приходится, то есть война не принесет принцу славы. Предсказание Лилли сбылось, война закончилась для принца бесславно. Через три года он сдал Бристоль силам Парламента, несмотря на приказ короля стоять насмерть. Хотя позже все сошлись во мнении, что дальнейшая защита была невозможна, сдача стратегически очень важного города-порта вызвала ярость короля, и Руперт впал в немилость. Позже произошло примирение короля и принца Руперта, но, тем не менее, предсказание Лилли было точным – Руперт не стяжал себе славы в этой войне.

     Ближайшим же противником принца был Роберт, граф Эссекский, один из самых богатых и влиятельных людей Англии того времени. Он был членом Палаты Лордов и возглавлял там фракцию сторонников круглоголовых, постоянно жестко критикуя политику короля. Хотя его военный опыт был не впечатляющим, он все же стал главнокомандующим армии Парламента. В те годы ему было за 50, он страдал меланхолией, которую, однако, простолюдины принимали за признак глубокой мудрости. Но главное, благодаря своей репутации великого человека, граф Эссекский мог держать в повиновении и порядке революционную армию.

 

     Эссекский обозначен здесь Венерой, так как она является госпожой Тельца, дома противоположного дому принца; мы находим, что Венера в Водолее, в термах Сатурна, а он - управитель асцендента, в рецепции с Сатурном, ибо она также воспринимает его в своей экзальтации, как он ее в своей радости в термах;  Луна передает влияние Юпитера Сатурну сильным и крепким аспектом, а именно тригоном.

 

     В качестве сигнификатора графа Эссекского Лилли берет седьмой дом от дома принца, так как Эссекский – открытый противник принца. Как и в случае с принцем, эта сигнификация тоже весьма удачна и показательна. Земной знак и связь Венеры с Сатурном хорошо передают меланхоличность графа, а поскольку Сатурн еще и господин асцендента, то и связь графа с кверентом, сторонником Парламента.

 

     Венера в квадратуре с Марсом, но сепарирующая, как если бы незадолго до этого было какое-то сражение или война между ними (ибо вы должны понять, что мы сейчас говорим о войне). Так оно и было, ибо была битва при Эджхилле месяц тому назад, где Эссекский был в лучшем положении; и это я подтверждаю тем, что он сохранил за собой поле боя, когда оба король и принц Руперт бежали оттуда.

 

      В хорарной карте сепарации показывают прошедшие события, а аппликации – будущие. Поэтому Лилли говорит о бывшем сражении. Эта была первая серьезная битва в ходе войны, она произошла в октябре 1642. Сравнив достоинства сигнификаторов принца и графа, Лилли делает вывод о том, что граф в том сражении должен был быть победителем. Далее Лилли рассматривает, что случится с принцем в будущем.

 

     Его сигнификатор, т.е. Марс, перегрин и в третьем, я сказал, что это должно пройти, он будет в нашем распоряжении, и что мы, наконец, будем иметь его под нашей собственной стражей и делать то, что мы захотим. Это я заключил из-за того, что благосклонная планета Венера, сигнификатор Эссекского, является диспозитором Руперта; отчасти ошибочно, я признаюсь, но не настолько, чтобы быть опозоренным, ибо  (in totidem verbis) это было весьма близко к истине.

 

     Поскольку Венера является диспозитором Марса, Лилли делает вывод о том, что в конце концов Руперт окажется во власти графа. И хотя этого не случилось, Лилли все же был весьма близок к истине. Руперт был захвачен парламентскими войсками после падения Оксфорда, но сделал это не граф Эссекский, а сменивший его на посту командующего армией Парламента генерал Фейрфакс. После этого Руперт был отпущен с тем условием, что он покинет страну. Принц отчасти выполнил это условие, он действительно больше не сражался на земле Англии, но зато стал помогать роялистам на море.

 

     Постепенно Лилли все больше и больше втягивается в деятельность на стороне Парламента, чьи лидеры решают использовать известность и талант астролога в своих целях. Предсказания Лилли, предвещавшие торжество Парламента и поражения короля, распространялись среди солдат для поднятия боевого духа.

 

     Солдат стоял с «Angelicus» в руке и когда войска проходили мимо него кричал: «Гляньте, вот Лилли говорит, что вам в этом месяце обещана победа. В бой, бравые парни, а потом почитаем эти предсказания».

 

     Иногда и сам Лилли выезжал на места сражений чтобы выступить перед солдатами и поддержать уверенность командиров в победе.

 

 

 

Политическая астрология

 

 

 

 

Ж

ивя во времена революционных потрясений, Лилли, конечно, не мог оставаться вне политики. Хотя его нельзя назвать столь же активным сторонником Парламента, как его друга астролога Джона Букера или Николаса Кульпепера, тем не менее, живя в пропарламентском Лондоне и оказывая услуги высокопоставленным деятелям Парламента, Лилли вынужден был стать участником схватки. Более того, в 1648 году Лилли получает от Парламента награду в 50 фунтов и ежегодную пенсию в 100 фунтов за свои услуги, деньги по тем временам значительные.

     К сожалению, о частной практике Лилли этого времени в основном известно из его собственной автобиографии, которая была написана после Реставрации, и в которой Лилли явно не хотел лишний раз напоминать о своем революционном прошлом. Более того, он рассказывает о своем содействии бегству короля из-под стражи. За подобную помощь антипарламентскому заговору Лилли несомненно мог бы лишиться головы. Была ли эта история на самом деле – не известно. Кроме автобиографии, иных источников, подтверждающих эту историю нет, а в период Реставрации она пришлась очень кстати.

 

 

 

 

 

Джон Пим

Однако в выпущенных во время междуцарствия альманахах Лилли можно найти некоторые следы его околопарламентской деятельности. Так в альманахе 1644 года он рассказывает о том, как его попросили дать суждение о болезни Джона Пима, главной фигуры Долгого Парламента.


    Астрологи знают, Рак является здесь асцендентом и означает грудь, верхнюю часть живота, слабый желудок и т.д. Поскольку нет планеты поражающей тот знак, кроме Юпитера, господина 6-го дома, своей левой квадратурой, я рассудил, что грудь и желудок были в настоящий момент уже не так поражены, как прежде. Однако я сказал, что там налицо слабое пищеварение. Я тогда обратился к 6-му дому, в котором находились Луна, Солнце и Венера; Луна недавно отделилась от соединения с Марсом и Cor Scorpii [лат. Сердца Скорпиона, Антареса]. Я бы не сказал, что он был отравлен, возможно, это было некое прежнее излишество и т.д.

 

30 ноября 1643, 5:53, Лондон
Источник: England's Propheticall Merline (1644) стр.130

 

 

 

 

 

      Найдя Луну, госпожу асцендента, в проходящем свете в Стрельце, а также Солнце, оба под землей и расположены в 6-ом, я собрал те части или члены, которые они обозначают в том знаке, и нашел, что они указывают на сердце, спину, кишки и живот. Видя, следовательно, четыре планеты, как это было, в 6-ом доме и его опускающийся знак, и это огненного триплицитета, я рассудил, что главной причиной болезни была сухость или прекращение работы в животе, желудке или кишках, что было также подтверждено Юпитером в Овне, огненном и сухом знаке.

     Господин асцендента идет к сожжению в том доме, который от природы обозначает болезни, я рассудил, что он не сможет жить. Луна апплицировала к тригону с Юпитером, а он тогда стационарный, я рассудил, что болезнь настолько прочно обосновалась, что ему не должно быть исцеленным, уже по причине Юпитера, его тщетности, отчасти из-за сожжения Луны. Я сказал, что он не умрет в тот день или на следующий, но будет жить до 8-го декабря, в кое время Луна придет к соединению с Сатурном, господином 8-го дома; а основания у меня были таковы, что Луне не хватало 7 градусов до соединения с Солнцем, это могло означать 7 дней, но обнаружив, что Луна на 7-ой день не придет ни к одной убивающей планете, я сказал, что должно быть 8 дней, и так и было, как мне сообщили.

     Фигура говорит о нем, как о действительно хорошем человеке, честном и ученом, и не позорит его, подобно некоторым. Многие, я знаю, могли бы подумать, что ему следует жить, поскольку Солнце и Венера находятся в 6-ом доме. Действительно, я много раз находил, что когда Солнце было в 6-ом, больной выздоравливал вопреки ожиданию и когда все отчаялись, ибо Солнце, будучи fons vitalis potentiae [лат. источником дающей жизнь силы], является, по большей части, сигнификатором блага для больного. Но в этой фигуре Луна, будучи госпожой асцендента и направляясь к сожжению Солнцем, что является наихудшим несчастьем при заболеваниях, и собственно в доме немощи, всеконечно обрывает жизнь.

     "Si dominus ascendentis, aut Luna sint combusti a Sole, ipsi dant certum testimonium mortus [лат. Если господин асцендента или Луна являются сожженными Солнцем, сами являют действительное доказательство смерти]" (Ганиветус, стр. 291). Он продолжая говорит: "si unus ipsorum tantum sit combustus, etc. [лат. если только один находится в сожжении и т.д.]", а стр. 296: "si Luna sit prope Solem, signum est mortis, quanto propinquior & in combustione, tanto pejor [лат. если Луна находится вблизи Солнца - это знак смерти, чем ближе и в сожжении, тем хуже]", viz. если либо господин асцендента, либо Луна сожжены, это знак смерти. (Вильям Лилли «Английский профетический Мерлин»)

     Несмотря на популярность и востребованность астрологии в Англии тех лет, было бы неверным считать, что жизнь астрологов была безоблачна. При обострении меж конфессиональной борьбы и повышенном интересе народа к вопросам религии, астрология часто становилась яблоком раздора для разных партий. В печати и в приемных высокопоставленных лиц велась ожесточенная борьба между сторонниками и противниками астрологии. Главными врагами астрологии стали пресвитериане, которые вообще мечтали ввести в стране жесткую религиозную диктатуру. Лилли, как одному из самых известных астрологов, приходилось участвовать и в этих битвах. Его альманахи тех лет, как правило, начинаются с обоснования законности астрологии, и ее согласия со Священным Писанием.

     Пресвитериане были весьма грозным, могущественным и опасным противником. Пока лидеры других фракций вели войну и занимались борьбой друг с другом, пресвитериане сумели подчинить себе Лондон и стали безраздельно господствовать в Парламенте. Лилли, как астрологу и стороннику умеренных индепендантов, вряд ли нравилось такое положение, поэтому можно понять его радость, когда он обнаружил, что звезды предвещают падение пресвитериан. Интересно отметить, что Лилли не просто делал предсказание и на этом останавливался. Он проводил одну линию через несколько произведений, как бы постоянно дополняя и развивая сюжет. Так было и с его знаменитым суждением «Устоят ли пресвитериане?» Лилли не остановился на одной хорарной карте, но, сделав вывод о том, что пресвитериане не устоят, он в следующих своих трудах находит все новые и новые подробности, продолжая предвещать их крах. Естественно, это было небезопасно, поэтому Лилли все время старается смягчить, найти умеренную формулировку, снабдить предсказание оговорками.

 

 

    

В 1652 году Лилли публикует свой очередной альманах «Annus tenebrosus или Темный год», в котором утверждает, что солдаты возьмут власть над Парламентом. За такую откровенность и критику правительства он попадает в тюрьму, и друзьям с большим трудом удается вытащить его оттуда. Кроме упоминания солдат, Лилли помещает в этом альманахе гравюру, изображающую солдата в латах и шлеме, едущего на быке и ведущего за собой лошадь. На следующий год лидер индепендантов, чрезвычайно популярный в армии командующий Оливер Кромвель выступает в поход против пресвитерианского Парламента и одерживает победу. Пресвитериане пали, армия взяла власть над Парламентом, предсказания Лилли сбылись. Солнце в натальной карте Кромвеля находится в знаке Тельца, а лошадь – животное Марса, господина Овна, знака Англии.

     Другим полем битвы была борьба с роялистскими астрологами – ученые мужи, вставшие под знамена враждующих партий, неустанно разоблачали шарлатанство и лживость предсказаний друг друга. Лидером роялистских астрологов можно по праву назвать Джорджа Вартона – личность яркую и талантливую. Вартон происходил из семьи преуспевавшего кузнеца, который оставил своему сыну хоть и небольшой, но капитал, который позволил ему несколько лет изучать в Оксфорде астрономию, математику, а заодно и астрологию. Даже враги признавали за Вартоном превосходство в астрономических вычислениях. В начале Гражданской войны он продал свои небольшие земельные владения на севере страны и собрал на вырученные деньги небольшой конный отряд в помощь королю. Однако этот отряд просуществовал недолго и вскоре был полностью разгромлен парламентскими войсками. Сам Вартон спасся и добрался до королевской ставки, где был взят на службу, сперва казначеем, а затем капитаном кавалерии. Именно Джордж Вартон был первым наставником в алхимии и астрологии легендарного Элиаса Эшмола, и, пожалуй, именно Вартону принадлежит пальма первенства в использовании астрологических альманахов в противостоянии короля и Парламента. Первый его альманах вышел в 1641 году и сразу выделился среди остальных астрологических прогностиконов своей яркой роялистской позицией.

     Парламент не остался в долгу и отрядил на борьбу с Вартоном своего астролога Джона Букера. Букер происходил из добропорядочной семьи, с юности очень хорошо знал латынь. Говорили, что он был рожден быть астрологом, поскольку с самого раннего детства его любимым чтением были астрологические альманахи. Букер служил клерком у членов лондонского муниципалитета и был весьма респектабельным и уважаемым человеком. Он был довольно плодовитым автором, и его альманахи пользовались большой популярностью.

     Букер яро взялся за дело. В своем альманахе на 1643 год оп предсказал зловещие времена для «человека трех букв», которые интерпретировал как rex – король. Вартон незамедлительно ответил, заявив, что человек трех букв – это скорее Пим, лидер Парламента. Пим действительно умер в декабре 1643. На следующий год уже Букер разгромил альманах Вартона. Вартон ответил «предостережением всем тем, кто имел несчастье быть обманутым великим мошенником сего бунтарского века, Джоном Букером». Букер ответил Вартону, пытавшемуся «оскорбить Парламент, а в его лице и все королевство, религию, закон и свободу»: «Что до слова бунтарь, то я говорю тебе, Жулик (ибо это твое имя), я не могу именовать тебя иначе, тебя и всех твоих последователей, которые распродали (почти что, по кусочкам) самое цветущее королевство христианского мира. Я сказал, распродали? Вы отделили короля от его Парламента, голову от тела, коего тела ты – уд гангренный, и все вы такие, вас надобно отсечь, иначе будет весьма мучительная боль в голове. Молю я сердечно и ежечасно Бога, чтобы король вернулся к своему Парламенту в Вестминстер, где истинные лекари и хирурги этого королевства ведут ежедневный прием». Вартон не стал отмалчиваться и ответил Букеру, «имя которого происходит от древнего сирийского корня, означающего напыщенно говорящий бунтарь заслуживающий повешения». Ученая полемика не сбавляла оборотов, но в это время позиции лидера парламентских астрологов перешли к Лилли.

     В 1644 Лилли выпустил свой первый альманах «Merlinus Anglicus Junior» и получил на следующий год отповедь Вартона. В ответ «выглядящий подобно пережаренной свинье» Лилли не упустил случая вместе с Букером провести подробное исследование псевдонима Вартона – Georgius Naworth: No worth (ничего не стоящий), Tis a whoring rogue (Это блудящий жулик), A huge rotn rogue (Громадный тухлый жулик),  I Georg was thrown (Мной, Джорджем, ожеребились).

     Тем не менее, несмотря на столь бурную полемику, видимо, сохранялось чувство корпоративной солидарности. Когда после победы Парламента Джордж Вартон оказался в тюрьме и был приговорен к повешению, парламентские астрологи смогли добиться его помилования. В свою очередь и Вартон не остался у них в долгу, когда после Реставрации им понадобилась его помощь.

 

 

Окончание здесь

 
[ www.astrol.ru | Телефоны: (495) 392-7606, (495) 710-1007 | Контакты ] [0.01871 сек.]
   
 


Яндекс цитирования